Уникальное ли Японское частное порно видео?

То и дело боясь потерять сознание в коридоре, Султана, едва передвигая ногами и держась дрожащими руками за стену, медленно направлялась к своим покоям

Содержание статьи [свернуть]

  • Другие, уже
  • Она оставалась изящна и красива, не пропала
  • Поэтому слабо улыбалась живым приветствиям новоявленной
  • Когда-то давно
  • Горькие слёзы на глазах врага — для
  • Наложницы, открыто не любящие
  • Валиде Султан, в свою очередь, устало прикрывала
  • — Но Повелитель…
  • Женское сердце изнывало от
Описание Японское частное порно видео

Другие, уже

утратившие надежду на встречу с Повелителем, жалели икбал

Махидевран Султан бросила прощальный взгляд на Топкапы, и забралась в карету, садясь напротив Мустафы, что был излишне радостен от мысли переезда в собственный санджак — важного этапа жизни каждого шехзаде, без исключения… У Повелителя в сердце теперь навсегда женщина другая, а её сердце увяло, обсохло от слёз, и очерствело — единое, что оставалось, так это попытаться вознести к трону наследника

«Знаешь, Хюррем, — хазнедар улыбнулась, — ты ведь так или иначе станешь Султаной, да и Повелитель любит тебя… Веди себя подобающе своему статусу, и не обращай внимания на перешёптывания наложниц — они, как змеи, радуются любой ошибке близкой к Султану женщины

Забывала потому, что этот статус приелся с самого детства, с высоты её колокольни не вызывал, до поры до времени, восторга и чувства власти над другими — ей хотелось, как и любой другой, любви и нежных слов, а не постоянных поклонов и излишне уважительного голоса

Она оставалась изящна и красива, не пропала

в ней и тень надменности — просто переломилось что-то, рассыпалось щепками, и Султанша очень и очень боялась за себя, за Мустафу, за не рождённого ребёнка

— И ты даже предположить не можешь, кто это был? У тебя нет никого на примете? — голос Падишаха звучал непривычно тихо, но в нём, не смотря на это, она отчётливо слышала плохо скрытую ярость в отношении того, кто посмел подстроить столь жалкую попытку её отравить

Поэтому слабо улыбалась живым приветствиям новоявленной

Султанши, тихо интересовалась здоровьем Мехмеда, и желала ему его как можно больше

Ещё пара шагов — и она войдёт туда, надменно вздёрнув подбородок и слабо улыбнувшись

Когда-то давно

также смотрела и Махидевран на первых жён Османского правителя — Фюлане и Гюльфем, тогда ещё бывших Султанами

— Хюррем я, не Александра более! Да что вы все тыкаете своим «Махидевран Султан, что подобна хрупкой розе, своими силами заполучила благосклонность Падишаха, за что её и перевели в статус фаворитки Властителя мира, а вскоре разменяла его на статус икбал, нося под сердцем нашего шехзаде

Горькие слёзы на глазах врага — для

них лучше всякого, даже самого сладкого, мёда или вина

Маленький Мехмед спал у неё на руках, трогательно сжимая ладошки в кулачки, вокруг них суетились лекари, которым приходилось в почтении предо ней опускать голову, смотря в пол, и соблюдать все эти церемониальные традиции почтения

Наложницы, открыто не любящие

фаворитку Султана, тешились

И чем-то до боли эта Хюррем напоминает Махидевран её саму в те года, когда Фюлане и Гюльфем носили гордые статусы Султан, взращивая юных шехзаде — Махмуда и Мурада

Гюльбахар Махидевран медленно чернела — это видели все, и, в душе, тешились от одной лишь такой мысли

Валиде Султан, в свою очередь, устало прикрывала

глаза на бывалую жестокость Махидевран, что, временами, сдержаться не могла — испепеляли молодых красавиц гневным взглядом, проходя мимо, и, за злословие или негодность, приказывала высекать, не жалея, и не щадя нежную кожу

Валиде Султан уверенно, в ответ на её беспокойство, сказала, что ни у какой Хюррем и шанса быть не может остаться при Султане дольше — пусть она и щебет соловьём о многом, но даже такие начинают наскучивать — вот и подарит Сулейман её Визирю какому

Даже для наложницы, не столь долго жившей в гареме, как божий ясный день понятно, что Хасеки Султан отравили

— Но Повелитель…

Почему? Почему вы забыли обо мне, хоть и клялись в любви? — её дрожащий, неуверенный голос совсем, казалось Султану, ей не подходит

Каждая мечтала о чём-то своём, забытыми совсем могли быть единицы, и рождения хоть дочери оставляло их тлеющим следом в сердце Падишаха

Женское сердце изнывало от

боли, горело от обиды, и грудь сжимало оковами — она не могла мечтать о большем, нежели о крохах тепла, и страх быть отосланной впервые всколыхнул её сознание, резанув по самой душе острым лезвием

Я не хочу доживать жизнь брошенной в сырых стенах, как фаворитки! — Гюльбахар поклонилась, смотря на руки Хафсы, на массивные перстни, пестрящие на тонких пальцах, старательно отводя взгляд от лица

Черкешенка, окончательно теряя последние силы, едва слышно прошептала наложнице несколько фраз, суть которых навек останется тайной между ними, женщинами Падишаха

Без неё, наверное, я бы и не выжила в гареме, средь сплетен да интриг